В последнее время меня как-то опять стали доставать с вопросами: "почему тебя (то есть меня) не устраивает церковь, в которую ты раньше ходил?", "какая разница, куда ходить, ведь это тоже православие?" Или приводят доводы типа "ты же не к священникам ходишь, и не к патриарху (которые, кстати, могут и ошибаться по своей человеческой слабости как любой человек), а к Богу". И я решил, по возможности, ответить на эти вопросы развёрнуто не только для того, чтобы это было понятно тем, кто меня спрашивает, но и чтобы лишний раз "перезагрузиться" и "обновиться" самому. Мой ответ будет состоять из четырёх отдельных частей, которые, тем не менее, связаны между собой, потому что в целом-то моё мнение насчёт этого одно, и представляется мне достаточно простым и целостным, иначе бы я никогда не стал так основательно менять свои религиозные взгляды, а соответственно, и значимые для меня моменты моей реальной жизни.

Итак, части будут такие (сегодня — первая):

1. Исторический аспект.
2. Современный "вид сверху".
3. Неожиданное появление более близкого и правильного для меня варианта или "Выход есть!".
4. Сравнение того, что "было" с тем, что "есть здесь и сейчас". Скажу сразу, что всяких там богословских и догматических выкладок почти не будет. Я постараюсь всё описать глазами обычного и не шибко образованного человека, каким я, собственно, и являюсь. Кому нужны более подробные, например, исторические или иные сведения, вы можете их найти в интернете - было бы желание. Ниже каждого пункта я попробую дать какие-то уместные, на мой взгляд, ссылки. Итак, говорим об этих пунктах более подробно. Исторический аспект. (Или причины и история разделения российской церкви в 20-30-е годы прошлого века).

Как мы все хорошо знаем, после октябрьского переворота 1917 года начался "красный террор". Всех, кто не был согласен с мировоззрением и политикой большевиков, сажали в лагеря или расстреливали - это факт общеизвестен. В том числе репрессиям было подвергнуто и огромное число священнослужителей и активных прихожан (и просто прихожан) тогдашней "Российской Православной Церкви". Ленин издаёт указы о том, что "чем больше мы уничтожим попов, тем лучше" и говорит о том, что "веру и церковь нужно уничтожить как класс". Но всё не так просто. Верующих людей много. Тогда наряду с прямыми репрессиями (расстрелами и сроками в конц-лагерях) особый отдел ГПУ начинает работу по разделению и разрушению Российской церкви изнутри. Первым таким проектом была так называемая "Живая церковь" (или "обновленцы"), которой большевиками была обещана относительная свобода действий (и вообще физическая свобода) в обмен на её подчинение ГПУ. Сначала проект казался удачным, но потом церковь в своём большинстве поняла, с чем имеет дело и, в основном, к "живоцерковникам" не пошла. А те, кто в силу каких-то причин оказались сначала там, начали оттуда уходить. Правда в тот момент, можно сказать, "восторжествовала" и основная масса верующих осталась в "тихоновской" церкви (под началом Патриарха Тихона). Это происходило до середины 20-тых годов. Второй проект ГПУ по развалу российской церкви был направлен уже непосредственно на Патриарха Тихона и его ближайшее окружение. Частично большевикам удалось и его реализовать. Но Патриарх Тихон отличался тем, что если он и ошибался, то имел мужество и мудрость исправлять свои ошибки. Он пошёл на определённые уступки, но не пересекал грани дозволенного. И поэтому люди церкви в целом его понимали и любили, а потом, соответственно, и канонизировали. В 1924 году Патриарх умер, оставив после себя список возможных заместителей, из которых мог избираться следующий Патриарх на следующем Поместном Соборе. С этими списками (сначала Патриарха Тихона, а потом его преемника митрополита Петра (Полянского), вышла довольно непростая история, поэтому подробно на ней сейчас я останавливаться не буду. Тем временем особый отдел по борьбе с религией НКВД продолжал свою работу. Руководитель этого отдела Тучков пытался договориться со многими уважаемыми, близкими к Патриарху Тихону архиереями. Почти все из них "разговаривали" с Тучковым на эту тему, находясь в заключении по его (Тучкова) распоряжению. Таковы были его методы. После некоторых неудачных попыток произошел такой "разговор" и с одним уважаемым и "маститым" епископом российской церкви Сергием (Страгородским), который, кстати, "каялся" совсем недавно перед Патриархом Тихоном в своём уходе к «обновленцам». После этого "разговора" с Тучковым Сергий неожиданно быстро вышел из заключения и получил права на жительство в Москве, которого раньше ни ему, ни другим "видным" архиереям не давали.Через некоторое время он (Сергий) собирает так называемый "Синод" из почти всех бывших обновленцев и, фактически, при поддержке большевистского режима берёт церковную власть в свои руки. Летом 1927 года он от лица всей Российской церкви пишет "послание" или так называемую "Декларацию", в которой заявляет своё полное согласие и поддержку советского режима, опять же, от лица всей церкви. И это всё при том, что к этому году "советами" уже расстреляны десятки тысяч (при самых скромных подсчётах) священнослужителей и прихожан церкви, и сотни тысяч находятся в конц-лагерях. Одновременно с публикацией "Декларации" Сергий начинает повальное беспорядочное перемещение епископов с их канонических митрополий в интересах власти большевиков. Одни епископы, "неперспективные" для режима, перемещаются в отдалённые митрополии или увольняются "на покой", другие, которые допускают сотрудничество с большевиками в их интересах, назначаются на место старых. Во время всех этих манипуляций и процессов церковь, естественно, находится в ужасном смущении и непонимании. Люди просто не понимают, что происходит. Подавляющее большинство епископов и митрополитов (и тех, кто ещё до сих пор служит, и тех, которые "сидят" в конц-лагерях) понимает, что "что-то пошло не так". Сергиевская "Декларация" в целом церковью не принимается. Многие епископы, следуя голосу совести и своим христианским убеждениям, отказываются принимать указы об их перемещении на другие кафедры, игнорируя Сергия и его "руководство". Часть наиболее уважаемых и любимых своими прихожанами епископов начинают разными путями отделяться от Сергия и его "Синода". Вот тут и появляются «иосифляне», «викторовцы», «буевцы» и многие другие, которых, тем не менее, объединяют две вещи — желание оставаться верными Христу и Его церкви, и вынужденный разрыв отношений и общения с «церковью» Сергия Страгородского. Нужно отметить, что такие "отделения" происходят только после очень и очень многих писем к Сергию о том, чтобы он "одумался" и "вернулся на правый путь". Ему пишут о том, что он своими действиями обесценивает подвиг многих тысяч предыдущих и содержащихся в лагерях мучеников и исповедников за веру; о том, что нельзя жертвовать церковью и её правдой в угоду её внешней "легализации" режимом большевиков; о том, что нельзя "совместить несовместимое" - служение Богу и служение режиму, целью которого является уничтожение христианской веры в любых её проявлениях в принципе. Но он остаётся поразительно глух к этим мольбам, и "запрещает в служении" тех пастырей, которые ему это написали и отказали ему "в послушании". Соответственно, у них остаётся только один выход: сохранить чистой свою совесть и своё пастырское призвание перед людьми и перед Богом - с болью в душе за всё происходящее отделиться от Сергия (Страгородского) и от "его Синода". Всё это случается очень не сразу, но в конце концов происходит. И вот тут, как бы подтверждая их правоту, на этих людей обрушивается вся возможная мощь большевистской репрессивной машины. По прошествии десяти лет от этих верных своим христианским идеалам людей, которых в 1927-28 годах в церкви было большинство, остаются буквально тысячи, позже сотни, а ещё позже буквально десятки на всю страну. В официальных документах НКВД их называют "контр-революционная религиозная организация ИПЦ (истинно-православная церковь)". И в то же время с возрастанием волны репрессий на противников Сергия (Страгородского), и в силу различных обстоятельств, в силу непонимания и отсутствия достоверной информации, основная церковная масса людей начинает постепенно ходить в сергианские храмы, которые остаются открытыми (хотя и их тоже остаётся достаточно мало - тоже, кстати, доказательство того, что «союз» Сергия с властями ни к чему хорошему не привел). Потом во время Отечественной войны в 1943 году Сталин вызывает к себе Сергия (Страгородского) и договаривается с ним и с его близким "соратником" об официальном создании так называемой "Русской Православной Церкви", утверждая в конце-концов в ней Сергия (Страгородского) "Патриархом". В последующие годы история СССР и история "сергианской" церкви значительно "подправляется" идеологами советского режима и постепенно для малосведующих и доверчивых прихожан и священнослужителей этой организации она становится "той самой", Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью на территории России. В конце первой части подчеркну ещё раз: то, что здесь написано - это очень общая и очень упрощенная (в смысле только самые-самые основные моменты) картина того, что на самом деле тогда произошло. Тому, у кого есть желание во всем этом разобраться получше, могу порекомендовать почитать не "популярную" литературу РПЦ, а книги более-менее добросовестных историков. Интересно то, что и среди священнослужителей РПЦ есть люди, которые хорошо знают и, в общем-то, правильно понимают все эти события. Например, Георгий Митрофанов и многие, многие другие. И тут, конечно, ответ на вопрос "как им удаётся совместить для себя настоящую историю РПЦ и свое служение в этой организации?" для меня до сих пор остаётся необъяснимым.

БЛОГ ЭДУАРДА БАРАНОВСКОГО, 18 мая 2018 г.

Размер шрифта

A- A A+