maxresdefault 22 587x330

 

Портал «Credo.Press»: Отец Иннокентий, мы берем у Вас это интервью на Поместном Соборе Централизованной религиозной организации Истинно-Православная Церковь. Расскажите, пожалуйста, чем интересен этот Собор и что планируется успеть за время его работы?

Игумен Иннокентий: Здесь будет принято несколько любопытных решений. Одно – это подтвердить признание учения о почитании Имени Божия православным и традиционным. На этот счет должна была состояться дискуссия на Всероссийском Поместном Соборе 1917-18 годов. Но там никакого решения принято не было, потому что это не приоритетная была проблема, как казалось большинству участников Собора. Тем не менее, церковная общественность поддерживала движение, потому что за имяславцев выступали профессора Московской духовной академии Муретов Митрофан Дмитриевич и отец Павел Флоренский. Сергей Николаевич Булгаков, который тогда еще священником не был, тоже поддерживал имяславцев. И хотя поддержка в обществе церковном у них была, но на Соборе ничего не решили, более того, неформального лидера движения о. Антония (Булатовича) отстранили от служения. Потом его убили, когда он поехал в свое имение под Харьковом: крестьяне думали, что его пограбят, найдут там ценности какие-то, и убили его. А уже после церковная жизнь у нас в стране расстроилась.

Очень активно выступал за имяславие считавшийся в то время крупнейшим философом Алексей Федорович Лосев, который, кстати, стал монахом Андроником в Истинно-Православной (Катакомбной) Церкви. Его за это собственно судили и на Соловки сослали, так что он еще как бы исповедником оказался.

Сейчас есть смысл положительно это решить, когда отношение к имяславческим спорам более спокойное. Это примерно как были паламитские споры о Божественных энергиях, а тут споры о Божественных именах. Благодаря этой аналогии, я думаю, будет вполне достойное решение.

Следующий вопрос касается вероисповедания Церкви. Оно уже принималось на Поместном Соборе в 2014 году, а сейчас вопрос состоит в том, что мы осуждаем попытки Московского патриархата создать новый катехизис, который не соответствует традиции такого рода документов. Нам ближе Пространный катехизис митрополита Филарета (Дроздова).

Третий вопрос касается проблемы чипизации и цифровизации. Здесь, в общем, тоже ничего оригинального, потому что среди православной общественности давно уже ходят разные документы об истинных причинах и целях чипизации. Здесь главное, чтобы власть уважала права граждан, в том числе право на свободу совести, чтобы эта чипизация не была принудительной.

- Вы сейчас работаете над изданием собственного перевода Нового Завета. Скажите, пожалуйста, этот ваш перевод ближе к переводу епископа Кассиана (Безобразова) или к Радостной Вести В.Н. Кузнецовой. Какие можно провести аналогии?

- Вы знаете, можно сказать, что это отчасти ближе к Кассиану, но на самом деле это новый перевод, который имеет не церковное предназначение, а научное, - чтобы был перевод, которым могли пользоваться ученые, которым нужно цитировать Новый Завет. Чтобы они могли пользоваться текстом, который более адекватно передает структуру оригинала и те понятия, которые в нем заключены.

Но здесь сложность в том, что есть устойчивая терминология еще старославянского перевода Кирилли и Мефодия, например - такое слово, как «благодать». Дело в том, что «харис» по-русски точно не передашь, потому что слово это полисемантичное. Оно означает и благодарность, и оплату, и то, что дается даром помимо заслуг; и в Новом Завете слово имеет именно это второе значение. Поэтому приходится использовать глоссарий, где устойчивая терминология, которая достаточно часто повторяется, объясняется.

Так что же слово «благодать» означает в Новом Завете? Вовсе не то, что думают церковные люди разных конфессий, говоря «много благодати», думая, что это что-то количественное. Я никогда не забуду, как в Библейско-богословский институт, где я преподавал, из Киева пришла статья, что МП – это Церковь благодатная, а КП – Церковь неблагодатная. Автор статьи, дама, была явно не в курсе проблемы, ведь это совершенно не юридическая категория, речь идет о даре Святого Духа прежде всего, который дается даром, помимо заслуг человека.

Конечно, в глоссарии есть понятия, которые устарели, например - «плоть», которое означает «живое существо». Или «душа». Ясно, что тут ничего менять не надо.

Есть вещи, которые у того же Кассиана и в синодальном переводе, и в «Радостной Вести» просто переведены неточно - не то чтобы неверно, но неточно. Я даже сам свои переводы правлю со временем. У меня в Прологе Иоанна, 18-й стих, глагол «экзегизо» означает «изъяснять», ну а все переводят, что единственный Сын «явил» Бога Отца. То есть через воплотившегося Логоса, через Иисуса, мы узнали, Кто есть Бог. Бог есть любовь – эта идея подразумевается. И вот так, сколько веков это переводилось, –я лишь сейчас понял, что на самом деле тут имелось в виду.

Мой перевод не противоречит тому, что делалось раньше на других языках. Например, на английском (у нас ведь английских переводов множество существует) говорится, что Он нас познакомил с Богом, - такой вариант есть. В старославянском – «Той исповеда»: переводчики решили, что «исповеда» – это как раз некое изъяснение, некое открытие Бога. В перевода Кассиана стоит «явил», но это не совсем точно, потому что здесь было изъяснено, кем является Бог, и этого Бога воплотил в Себе Иисус – идея евангелиста такая.

Тут много чего интересного я понял: что надо работать как ученому и расчитывать не на церковную публику, которой, во-первых, мало, она скукоживается, а во-вторых, ей в большинстве своем Евангелие не интересно, а интересно какое-нибудь житие Матронушки, какой-нибудь акафист. Надо работать на людей интересующихся, пусть они будут и атеисты, пусть они будут людьми из других религий. Если их интересует проблема исторического Иисуса, Того Иисуса, Который исторически засвидетельствован, Его подлинного учения, то вот для них собственно я и пишу, и собираюсь писать дальше.

Мой перевод будет пока в электронном виде опубликован, но полностью я его сделаю, наверное, к началу 2021 года. Я в этом году хочу закончить Четвероевангелие до конца. Затем, допустим, с Павлом работать гораздо проще, чем с евангельскими текстами, с учетом того, что нужно пробираться через эту не традицию даже, а, скажем, обычай прежних переводов, когда ты уже не задумываешься по привычке, а там совсем не то оказывается. Поэтому этот пересмотр нужен. Девятнадцать лет назад я это сделал, потом публикация-то была уже одна в 2005 году, но сейчас нуждается это в доделке. Так что я понял, что для церковной публики есть кому писать, а надо чисто по-научному подходить.

- Как Вы относитесь к реконструкции идей апостола Павла Николасом Томасом Райтом? Ведь любой современный переводчик и комментатор Павла не может обойти Райта вниманием.

- Райт примерно из той же категории, что и Мень, я бы назвал их «просвещенные охранители». Я работы Райта учитываю, но я с ним полемизировать буду в связи с его книгой «Воскресение Сына Божьего». Это отдельная тема, у меня, может быть, будет какая-то работка, и я даже, может быть, на Портале ее опубликую. Чтобы люди знали, как понимали воскресение непосредственные ученики Иисуса, и как это понимание менялось.

Сегодня вот на Литургии читали притчу о работниках в винограднике, но ее явно Иисус не произносил, потому что там имеется в виду замещение язычниками евреев. У Него не было такой идеи, более того, у апостолов такой идеи не было, они евреями были, у них было еврейское самосознание. А это уже начало II века.

Действительно, картина будет меняться, и люди, которые воспитаны на Мене и Райте, уходят. Сейчас время перемен, и все быстро устаревает. Что не понимают исследователи Павла? Что Павел не был какой-то заданный раз и навсегда, он очень здорово эволюционировал. Потому что Павел, допустим, времени миссии в Антиохии считал, что надо призывать язычников к обрезанию, к вхождению в Израиль. Потом, когда началась его собственная миссия с 46 года, он говорит, что ему откровение было, но откровение – это не научная категория. Говоря современным языком, у него была интуиция, но он в категориях своего времени действительно сказал, что это как откровение – у меня тоже откровения были во сне, что нечего заниматься современной церковной ситуацией. Мне всего одно слово было сказано: «Деструкция». То есть все это развалится само собой, двадцать первый век традиционное христианство не переживет. Будет возвращение к пути Иисуса, потому что Иисус христианства не основывал. Тот же Мень пишет, хотя не он это придумал, а это еще Шафф в XIX веке писал, и Додд его любимый писал, что основатель христианства Игнатий Антиохийский. Где-то около 110 года он заявил, что не в иудейство уверовал мир, а в христианство. И это он не с какими-то фарисеями, ортодоксальными иудеями спорил, а это он спорил собственно с последователями учеников Иисуса.

Сейчас введен термин, мне он понравился – «евреи, верующие в Иисуса». Во что они верят? Что Он - Мессия. Больше ничего. Не то, что Он может исцелить, что Он чудеса творит – это все уже поздние добавки, а то, что Он - Мессия. А уже Игнатий выступает как гегемон, потому что особенно в диаспоре языкохристиане - те, кто получил имя христиан, - в большинстве своем и призывают: «Давайте бросайте ваши иудейские обычаи: обрезание, суббота, кашрут – ешьте свинину и идите к нам». И естественно ученики апостолов – евреи их называли «назореями» – на это не пошли, поэтому христианство разделилось. Но эти назореи и эбиониты, которые отдельным течением были, еще просуществовали по крайней мере до шестого века. Считайте, что они потом в сирийскую Церковь пошли, не в имперскую, а в ту, которую у нас называют монофизитами.

Собственно, история такая, она интересная, и просто надо это знать, потому что действительно разнославным христианам в историческом Иисусе сейчас ловить особо нечего. Там единственно что сохранялось –социальное служение. И что интересно, есть такая идеологема, что христианство изменило мир – это мир изменился, и поэтому христианство стало востребованным.

 

Беседовал Дмитрий Хабаров,
для Портала «Credo.Press»

Опубликовано: 23.09.2019 в 21:31

Размер шрифта

A- A A+