bibliya 587x400

 

 

 

    Что касается новозаветных и вообще библейских переводов на современные литературные языки, в частности – русский, то здесь следует иметь в виду следующие обстоятельства.

Первое. Ни одно собрание древних текстов не имело столь богатой истории переводов, какую имеет Новый Завет (далее НЗ) и вообще Библия. Так, старолатинский перевод появляется уже ближе к концу II века н.э., становясь предшественником последующих библейских переводов не только на латынь, но и на романские, как, впрочем, и на другие западноевропейские языки. Для библейских переводов на славянские языки, включая русский, не меньшую роль имеет древнецерковнославянский перевод, начатый в 963 г. и сформировавшийся к XI в., продолжая в дальнейшем восполняться, а что касается новозаветных книг - то и обретая новые редакции. К этому надо добавить колоссальную работу, проделанную учеными (главным образом немецкими) в последние два столетия, снабдившую всех, кто теперь берется за дело новозаветного перевода, превосходными инструментами.

Для меня здесь, помимо греческого словаря НЗ и раннехристианской литературы Бауэра (5-е изд. 1958), доведенного до уровня лексикона американскими учеными Данкером, Арндтом и Гингричем (2-е изд. 1979), и новозаветной греческой грамматики Бласса-Дебрюннера, пересмотренной Фанком (1961), особую роль сыграли такие пособия, как греческая библейская грамматика и грамматический анализ греческого НЗ многолетнего профессора Папского библейского института в Риме Макса Цервика, О.И. (1901-1975), изданные впервые по-английски в 1960 и 1974 гг. и ставшие моими настольными книгами. Указываю на эти детали потому, что в любом случае перевод НЗ, да еще на язык, имеющий богатую литературную традицию, в том числе и в сфере библейских переводов, отнюдь не является «ездой в незнаемое». И сколь бы ни представлялся архаичным и инокультурным тот или иной текст НЗ, переводчик здесь никак не оказывается в роли Шампольона, стоящего перед Розеттским камнем.

Хотя, впрочем, как указанные, так и другие многочисленные пособия и комментарии не всегда дают то решение – смысловое или стилистическое, - которое наилучшим образом, как мне представляется, позволяет передать оригинал при переводе. Так что от квалификации и проницательности самого переводчика также зависит многое. И если бы перевод НЗ шел по разделу литературные памятники, по примеру античных авторов, то на этом можно было бы и остановиться, добавив лишь несколько слов о необходимых материалах, сопровождающих такой перевод (ниже это будет сделано).

Однако НЗ, как правило, переводят в качестве Священного Писания, с одной стороны, призванного сохранять актуальность для церковных людей, а с другой, преследуя миссионерские цели. Отсюда следует второе обстоятельство. С древнейших времен (II-III вв. н.э., если говорить о НЗ) и до 60-х гг. ХХ столетия в отношении перевода господствовал подход, который Юджин Найда (1914-2012) называл формальным, когда переводчики стремились следовать структуре текста оригинала, прежде всего в синтаксисе. Сам же Найда полагал, что в библейских переводах должен господствовать динамический подход, призванный сделать содержание библейских книг максимально понятным читателям, прежде всего неподготовленным, особенно если речь идет о переводе на языки народов без литературной традиции.

Когда я в 1997 г. приступил к работе над переводом НЗ, то принципы, впервые сформулированные Найдой, уже имели немало примеров воплощения. На русском языке это был знаменитый перевод В.Н. Кузнецовой, позднее уже в редакции Российского Библейского Общества, получивший название «Радостная весть». Скажу сразу, многое в этих переводах на разные языки мне представилось неприемлемым. Скажем, когда такое архаическое понятие как прелюбодеяние передавалось близкой к современным представлениям супружеской изменой, я этого не мог принять, поскольку всегда следовал принципу историчности. То же касалось глагола возлежать, отражающего практику восточных трапез, который заменялся на близкую европейцам конструкцию сидеть за столом. Так что я остался формалистом в том, что касается передачи исторических и культурных реалий, полагая, что их изъяснение – это дело подстрочных примечаний и специальных статей в глоссарии, которые должны сопровождать издания переводов НЗ. Это так же относится к ряду устойчивых терминов (таких как благодать, крещение/крестить и др.), перешедших из славянского перевода и закрепленных как в богословской, так и в прочей литературе. Опять же, для их необходимого изъяснения предназначен глоссарий.

Другое дело - само искусство/техника перевода. Еще ранее я сформулировал два представления на сей счет.

Первое. Главное качество переводчика, особенно для библейских текстов, это совершенное владение своим собственным языком (языком-реципиентом) в его текущем состоянии. Данное требование я и теперь считаю первейшим, в силу того, что литературный язык, не говоря о разговорном, подвержен изменениям, почему в среднем каждые полстолетия встает вопрос о новых библейских переводах или новых редакциях существующих, что, скажем, мы имеем на примере немецкого перевода, носящего имя Мартина Лютера. Но здесь важно не только это. Владение именно современной формой литературного языка необходимо, имея в виду нахождение смысловых эквивалентов для лексики оригинала там, где передача ее в прежних переводах либо не точна, либо явно представляет устаревшее словоупотребление.

Что касается второго моего представления, то оно сводилось к тому, что современным переводчикам библейских текстов следует учиться у лучших переводчиков художественной литературы. Теперь, спустя более двух десятилетий работы, данное представление воспринимается мной как несколько упрощенное и даже наивное. Понятно, что мобилизация всех возможных средств языка реципиента для передачи иноязычного оригинала, тем более когда речь идет о тексте древнем, безусловно необходима. Но здесь еще важно помнить о том, что мастерство переводчика проявляется прежде всего в передаче авторского стиля, будь то евангелистов или того же Павла. Но и это, как оказалось, еще не всё. За прошедшие годы я понял, что новозаветные тексты (как и другие библейские) нередко четко структурированы. Причем в иных случаях, как, например, в Иоанновом прологе – Ин 1:1-18 - именно структура оригинала особенно важна с точки зрения авторской поэтики. Посему при переводе нередко следует сохранять структурную форму (синтаксические конструкции) оригинала (см. Приложение).

Здесь, правда, иной продвинутый читатель усмотрит архаичность исходного материала, находящую выражение в некоторой непривычности языка перевода по отношению к его современным литературным нормам. Думаю, этого не следует бояться. В конце концов, мы имеем перед собой древние тексты, нарочитое осовременивание которых, безусловно, будет не лучшим решением с точки зрения переводческой техники.

И последнее. Кто выступает адресатом моего перевода, уж если в истекшие полвека с лишним библейские переводы предполагают наличие своей целевой аудитории? Думаю, что это достаточно образованная публика, желающая знать не только чтó написано в НЗ, но и как написано. В идеале мой перевод рассчитан на использование его в научной и научно-популярной литературе. Понятно, это не исключает его чтение всеми желающими, для лучшего понимания которыми содержания НЗ предназначены вступительные статьи к каждой книге, глоссарий и подстрочные примечания с текстуальными вариантами, указаниями цитат и аллюзий из Ветхого Завета, а также справочные замечания исторического характера.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ – Пролог Евангелия от Иоанна:

 

В начале был Логос (а),

и Логос был с Богом,

и Богом был Логос.

2                                  Он был в начале с Богом.

3                                             Всё через Него было сотворено,

и без Него не было сотворено ничего

<из того,> что сотворено 4в Нем.

                                    Жизнью был (б),

И жизнь была светом для людей;

5                                  и свет во тьме светит,

и тьма его не охватила.

6           Появился человек, посланный от Бога,

имя ему Иоанн.

7           Он пришел для свидетельства,

чтобы засвидетельствовать о Свете,

дабы все поверили через него.

8           Не был он Светом,

а <только пришел,> чтобы засвидетельствовать о Свете.

9 Свет истинный, Который просвещает

каждого человека, приходил в мир (в).

10                                 В мире был,

и мир через Него был сотворен,

но мир Его не узнал.

11                                 К Своим пришел,

но Свои Его не приняли.

12                                  Всем же тем, кто принял Его,

Он дал им возможность стать детьми Бога,

верящим в имя Его,

13                                которые не от кровей,

и не от желания плоти,

и не от желания мужа,

а от Бога родились.

14                                И Логос стал плотью,

и поселился среди нас,

и мы увидели славу Его,

славу как единственного у Отца,

полного благодати и истины.

15                                            Иоаннн свидетельствует о Нем,

и, восклицая, говорит:

Это был Тот, о Ком я сказал:

«После меня Приходящий впереди меня стал,

потому что Он прежде меня был».

16                                 Так что от полноты Его мы все получили (г),

и благодать за благодатью;

17                                потому что Закон через Моисея был дан,

благодать же и истина через Иисуса Христа явилась.

18                                            Бога никто не видел никогда;

Единственный, Бог (д), существующий в лоне Отца,

Тот изъяснил <Кто – Он>.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

 

а - Греч. лексема Ло́гос полисемантична и, будучи переводимой на разные языки как «Слово», означает не столько лексическую единицу или даже речь, сколько мысль как саму в себе, так и открываемую вовне. Таким образом, стоящая за этим обозначением идея сводится к тому, что Бог небессловесен, но всегда  как Свою мысль рождает Своего Сына, Который есть Его Логос. Согласно Ин 1:1-3,10, через Него Бог сотворил мир, в Нем Его замысел о творении всего.  Наконец, согласно Ин 1:18, Им явлено окончательное откровение Бога. В свою очередь Логос, будучи центральным термином греч. философии, с которым в ней связаны идеи высшего блага и разумности,  коррелирует с библ. идеей единственного Бога, сотворившего мир Своим творческим словом (см.: Быт 1:3 дал.; Пс  32:6).

б - В древнейших из дошедших до нас греч. рукописях, содержащих этот пассаж (стт. 3-4а), отсутствуют знаки препинания. Поэтому чтение, установленное редакционным комитетом Объединенных Библейских Обществ, готовивших издание Греческого Нового Завета (The Greek New Testament), на основании его цитирования в некоторых греч. рукописях IV-V вв., у многих раннехристианских авторов (II-V вв.) и его передачи в ряде древнейших переводов выглядит так: Всё через Него было сотворено, / и без Него не было сотворено ничего. / То, что сотворено в Нем, было жизнью… (вариант: есть жизнь). Согласно большинству более поздних греч. рукописей, другим древним переводам и приводимым многими Отцами Церкви цитатам, начиная с последней трети IV в.,  стт. 3-4а читаются так: Всё через Него было сотворено, / и без Него не было сотворено ничего / <из того,> что сотворено. / В Нем была жизнь... Тем не менее, многие греч. Отцы Церкви II-V вв. приняли в качестве оригинального чтение, которое просматривается в 75-м папирусе (p75), написанном в Египте в нач. III в., и на которое уже совершенно явно указывает слав. рукопись Четвероевангелия, известного как Типографское-1, переписанная в Новгороде в XII в. с болгарского протографа. Оно и легло в основу настоящего перевода. При этом синонимичные выражения: через Него было сотворено... (ст. 3а) и ...было сотворено в Нем (стт. 3с-4а) в данном контексте следует рассматривать как параллелизмы, когда речь идет о Логосе как об орудии творения и как о самом его замысле (ср.: Кол 1:15-16).

в - Ст. 9 в греч. оригинале дает два возможных прочтения: то которое представлено в настоящем переводе и по смыслу представляющееся наиболее подходящим для данного контекста, и другое, встречающееся в прежних переводах: Был Свет истинный, Который просвещает каждого человека, приходящего в мир.

г - Согласно большинству поздних рукописей: И от полноты Его мы все получили…

д - Чтение единственный Бог (при отсутствии знаков препинания) находится в древнейших из дошедших до нас греч. рукописях, содержащих данный пассаж, а также в некоторых древних переводах и в приводимых у некоторых Отцов Церкви цитатах. Другие греч. рукописи, древние переводы и сочинения Отцов Церкви свидетельствуют в пользу чтения единственный Сын (по аналогии с Ин 3:16,18; 1 Ин 4:9). 

Однако многие исследователи настаивают на оригинальности именно первого варианта, резонно полагая, что он должен читаться так, как предложено в настоящем переводе:  единственный (ср. единственный у Отца в 1:14d), Бог (ср. ...и Богом было то Слово в 1:1с).

 

Размер шрифта

A- A A+