Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня мы совершаем память святителя Григория Паламы, и с XV века, когда был учрежден этот праздник, он стал самым главным праздником в честь Григория Паламы, затмив собой первоначальный праздник, установленный 14 ноября в день его преставления. Этот праздник теперь у нас меньше, чем сегодняшний.
Почему же сегодня у нас такой особенный праздник в честь Григория Паламы, если день его преставления совсем другой, и он празднуется отдельно? Зачем сегодня еще празднуется? Почему сегодня праздник самый главный? — Затем, что сегодняшний праздник – это продолжение Торжества Православия.
У нас был праздник неделю назад, в прошлое воскресенье – Торжество Православия, — когда очень значительная часть Синодика в Неделю православия была посвящена утверждению и учению Григория Паламы. Примерно столько же о нем говорилось, сколько говорилось об иконопочитании. Вот насколько это было важно. Справедливо поэтому, что особый праздник сегодня в честь Григория Паламы — продолжение той же самой темы.
О чем же, если очень кратко и для тех, кто совсем без богословского образования, состоит учение Григория Паламы? Оно состоит в том, что Бог и мир не разлучаются. Не только неправы так называемые картезианцы, но так и многие другие думают – всякие деисты и прочие, — что Бог есть, Он сотворил мир, а дальше мир уже работает сам, как часы, и Бог уже не вмешивается, просто установил какие-то «правила игры». Но это практически атеизм. Понятно, что это неправильно.
Среди православных определенная разновидность этого атеизма считается почему-то более разумной. А именно: Бог действительно создал мир, поставил начальников церковных, а, может, и гражданских, и вот начальники уже все знают, — может быть, им Бог что-то внушает, — а люди должны слушаться начальников. Кто такие начальники, почему их надо слушаться? Это, конечно, грубое извращение и тоже безбожие, разновидность атеизма. То есть люди хотят жить без Бога и хотят тогда уж иметь начальников.
Начальники всегда найдутся в каком-то количестве, причем избыточном — больше, чем человечество может вместить людей, желающих быть начальниками. Эти начальники говорят обычно: «Да-да, с Богом общаюсь, никаких проблем. Он мне все говорит, что надо сделать... вам». Все это, конечно, безбожие.
Вторая разновидность безбожия сначала пришла в римское католичество под видом папского примата, когда папа — наместник Христа на земле, и с ним происходит какое-то общение, и через него вся церковь узнает волю Божию. Но в худшем, можно даже сказать, карикатурном виде этот папский примат и ересь папизма пришла в так называемое православие – в то, что исторически было православием.
У католиков папа хотя бы один, в крайнем случае, два-три, когда они между собой конкурировали, а у православных что ни поп – то папа римский, и уж, по крайней мере, каждый епископ точно. Каждый себя воображает невесть кем, а уж особенно патриархи, когда было время патриархов. Это звучит очень карикатурно – вот, мол, священноначалие сказало.
А еще есть такое суеверие в православии, будто бы у нас папа римский есть, но он коллективный и называется собор. Вот если один епископ придет, то может сказать любую дурь, но если они соберутся на собор, который собран по определенным правилам, то тогда те же самые, столь же дурные епископы будут говорить что-то умное от Святого Духа. Нет, совершенно необязательно.
Конечно, может быть даже и такое, что они что-то скажут от Святого Духа, потому что даже если валаамова ослица смогла заговорить, то, в принципе, и епископы могут, хотя вероятность, конечно, меньше, потому что они-то разумные. Если они не хотят быть разумными, то они, конечно, хуже, чем ослица, особенно, если это епископ. Он гораздо хуже животного, если он не хочет быть православным.
Животное не обязано быть православным, пусть его хозяева будут православными, а епископ должен быть сам. А если он не хочет, то единственное, с чем его можно сравнить, это не валаамова ослица, а Каиафа. И как Каиафа, будучи архиереем, сказал некую истину, так и в безбожие уклоняющийся архиерей может сказать. То есть все это глубоко неверно. А что же верно?
Верно как раз то, о чем говорит святой Григорий Палама: Бог Сам и непосредственно присутствует в мире. В особенности же Он присутствует в церковных таинствах как нетварная благодать. И свет Божий, который видят святые, видят подвижники, — которые при этом еще не становятся святыми, а могут отпасть и даже погибнуть навсегда, но и они могут увидеть свет – этот свет Божий является непосредственно Богом, Он нетварный. И, несмотря на то, что таким образом Бог оказывается множественным, Он не теряет Своего единства и единственности.
Поэтому, несмотря на то, что в мире есть какие-то законы – он, действительно, тикает как часы, — но в то же время все это может меняться, и даже когда это не меняется, это все поддерживается только тем, что Бог непосредственно присутствует в мире. Он не передает мир никакому механизму, который тикал бы уже без Него. Он не передает его никаким начальникам, которые распоряжаются от Его имени. А если начальники говорят, что распоряжаются, то их надо гнать в шею.
Поэтому начальники на Григория Паламу всегда действительно обижались. Он очень не совпадал с каким-то стилем, который развивался, к сожалению, в историческом православии, особенно начиная с ХVII века. Поэтому в XIX веке мы пришли к тому, что не только православное богословие Григория Паламы не излагалось в учебниках, по которым учились священнослужители, и даже в подробных учебниках, которые изучались в духовных академиях, но изучалось нечто с ним несовместимое – то есть фактически несовместимое с православием.
Что такое «несовместимое с православием»? Это ересь, никаких других слов для этого нет. И вот в таком плохом состоянии оказалось наше богословское образование в ХIX веке.
Это приводило ко многим вещам. Во-первых, совершенно неправильно в массе своей клирики относились к людям. Конечно, бывали исключения, были святые, и исключений было гораздо больше, чем святых. Не все, конечно, благочестивые люди могут быть признаны святыми, но, тем не менее, они тоже многие вещи понимали, были хорошими пастырями. Но это вопреки, а не благодаря тому образованию, которое они прошли.
А большинство бывает обычно еще и хуже, чем его пытаются учить, потому что там загрязняют ересью, но что-то еще более или менее приличное, с элементами порядочности, по крайней мере, пытались вложить в обучение в семинариях и академиях до революции. А в среднем ведь получается еще хуже. Поэтому неудивительно, что народ был упущен этим всем духовенством и монашеством, и мы получили то, что получили – я говорю про события начала ХХ века в России. Подробно здесь говорить не о чем, но есть нечто другое, о чем сказать надо.
Получилось так, что настолько вольготно себя чувствовало неправославное богословие, забывшее Григория Паламу, что дерзало в книгах, не только с одобрения синода издававшихся под духовной цензурой, но и предлагавшихся в качестве «Настольной книги священнослужителя», писать, что Григорий Палама и его движение было еретическим (правда, в другом томе той же книги было написано, что оно православное, то есть была такая каша). И вот эти люди настолько себя вольготно чувствовали, что считали, что распоряжаются православием и могут говорить что православно, а что нет.

Обновления

Все обновления >>
Газета
Свежие выпуски газеты "Поместный собор"*Для просмотра файлов газеты Вам потребуется программа Adobe Reader. Последнюю версию бесплатно можно скачать с сайта...
Все выпуски >>

Размер шрифта

A- A A+