Александр Каломирос
РЕКА ОГНЕННАЯ
Перевод с английского
САРДОНИКС - 2003
Александр Каломирос – современный греческий богослов и проповедник, автор многочисленных книг и статей по богословию и апологетике, ревностный защитник Православия, катехизатор в церковной общине Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова в Фессалониках (Элладская Церковь).
"Река огненная" – одна из самых значительных работ А. Каломироса. Она представляет собой резкую критику псевдохристианской концепции "мстительного" Бога, этого "рокового" заблуждения западного христианства, – заблуждения, ставшего, как это убедительно показано, питательной почвой для зарождения и распространения атеизма. Вместе с тем автор в доступной и яркой форме раскрывает святоотеческое учение о Боге как милостивом Отце, вдохновенно воспевает Его всесовершенную любовь и поясняет, что причиной ада и вечных мук является не благой Бог, а сами нераскаянные грешники, их собственное злое волеизъявление. Нет никакого сомнения, что мы живем в эпоху отступления от Бога, предсказанную на последние дни. Практически большинство людей – безбожники, хотя многие из них теоретически еще верят. Теплохладность и дух мира сего возобладали повсюду.
Какова причина этого состояния? Причина – охлаждение любви. Любовь к Богу уже не горит в сердцах человеческих, и, как следствие, умерла и любовь между людьми. А в чем причина угасания человеческой любви к Богу? Ответ несомненен – грех. Грех – это темное облако, которое не дает Божиему свету коснуться наших глаз.
Но грех ведь существует издавна. Поэтому проблема в другом: как люди дошли до того, что стали не просто игнорировать Бога, но фактически ненавидеть Его? Сегодня отношение человека к Богу – это не просто плод невежества или безразличия. Если вы глубже исследуете людей, то заметите, что их невежество и их безразличие заражено еще и глубокой ненавистью.
Однако никто не может ненавидеть что-то несуществующее. Я подозреваю, что сегодня люди верят в Бога больше, чем когда-либо за всю историю человечества. Люди знают Священное Писание, учение Церкви и Божие мироздание, может быть, лучше, чем когда-либо. Они находятся в полном сознании того, что Бог существует. Их атеизм – не настоящее неверие. Их отношение к Господу сродни отвращению, питаемому к тому, кого мы очень хорошо знаем и при этом ненавидим всем нашим сердцем; так и бесы веруют и трепещут (Иак. 2, 19). Человечество ненавидит Бога, и поэтому игнорирует Его, делая вид, как будто никогда не видело и не знало Его, то есть своеобразно симулируя безбожие. В действительности же, люди просто воспринимают Бога как врага в собственном смысле этого слова. Отрицание Бога – это месть, атеизм – реванш.
Но почему люди ненавидят Бога? Они ненавидят Его не только потому, что их дела темны, в то время как Бог есть Свет (см. Ин. 3, 20), но также и потому, что они рассматривают Его как угрозу, как неизбежную и бесконечную опасность, как противника, как прокурора и вечного преследователя. Для них Господь – уже не всемогущий Врач, который воплотился, чтобы спасти их от болезни и смерти, а, скорее, жестокий судья и мстительный инквизитор.
Это диавол заставил людей думать, что Бог не любит нас, но любит только Самого Себя; что Он готов мириться с нами только в том случае, если мы ведем себя так, как Он того желает, и, напротив, если мы не ведем себя так, как Он нам велит, Он нас ненавидит; и что Он до такой степени оскорблен тем, что мы не подчиняемся Ему, что мы должны платить за это вечными муками, которые для этой цели и были созданы Им. Кто же сможет любить мучителя? Даже те, кто пытаются спастись от гнева Божия, вряд ли могут действительно любить Его. Их мнимая любовь вынуждена: они надеются избежать мести и достичь вечного блаженства только благодаря тому, что старались умилостивить этого грозного и чрезвычайно опасного Создателя.
Удалось ли вам распознать диавольскую клевету на нашего всех любящего, ко всем равно милостивого, абсолютно благого Бога? Неслучайно, что диавол в переводе с греческого означает "клеветник".

II
Но при помощи чего диавол смог так оклеветать Бога? Какое средство он использовал, чтобы убедить человечество, развратить человеческую мысль?
Он использовал "богословие". Сначала он внес в богословие незначительное отклонение, которое, будучи принятым богословами, становилось, благодаря его усилиям, все более серьезным, и, наконец, дошло до такой степени, что христианство стало уже невозможно узнать. Речь идет о том, что мы называем "западное богословие".
Приходилось ли вам когда-нибудь заострять внимание на том, какова основная черта западного богословия? Его основная черта – признание того, что Бог – истинная причина всякого зла.
Что есть зло? Разве это не есть отчуждение от Бога, Который есть Жизнь? Разве это не смерть? [1]
Чему же учит западное богословие, говоря о смерти? Все католики и большинство протестантов воспринимают смерть как наказание от Бога. Бог вменил в вину всем людям грех Адама и наказал их смертью, то есть тем, что удалил их от Себя, лишив их Своей благодатной дающей жизнь энергии и таким образом уничтожив их – сначала духовно, посредством некоего духовного голода, а затем и физически. Августин интерпретирует отрывок из книги Бытия – "от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь" (см. Быт. 2, 17), как – "если вы вкусите плод от этого древа, Я убью вас". Некоторые же протестанты воспринимают смерть не как наказание, но как нечто естественное (дескать, разве не Бог создатель всех вещей). Так что в обоих случаях Бог для них – истинная причина смерти.
И это справедливо не только применительно к смерти тела. Это в той же мере справедливо применительно к смерти души. Разве западные богословы не воспринимают ад, вечную духовную смерть, как наказание от Бога? И разве они не воспринимают диавола как слугу Божия, осуществляющего наказание людей в аду?
"Бог" Запада – оскорбленный и разгневанный Владыка, переполненный негодованием из-за непослушания людей и жаждущий в Своей разрушительной страсти подвергнуть за грехи вечным мукам все человечество, если только не получит бесконечного удовлетворения Своему оскорбленному величию.
Каков западный догмат спасения? Разве Бог Отец не убил Своего Сына, чтобы принести удовлетворение своей гордыне, которую западные богословы называют эвфемизмом "справедливость"? И разве не благодаря именно этому безмерному удовлетворению Он снисходит, чтобы принять спасение некоторых из нас? Что есть спасение для западного богословия? Разве это не избежание гнева Божия?
Понятно ли вам теперь, что западное богословие учит тому, что реальная опасность и подлинный враг для нас – это наш Создатель и Бог? И спасение для западных богословов – это спасение от "рук" Бога!
Как же можно такого Бога любить? Как можно иметь веру в того, кого мы ненавидим? Вера в своей глубинной сущности это продукт любви, поэтому справедливо было бы желать, чтобы тот, кто угрожает нам, вовсе не существовал, особенно если эта угроза относится к вечности. Даже если появляется возможность избежать вечного гнева этого всемогущего, но злого Судьи (через смерть Его Сына), для нас было бы намного лучше, если бы этот Судья не существовал. Это было неизбежное логическое заключение в уме и сердце Западных народов, потому что с таким жестоким Богом отвратителен даже вечный рай.
Таким образом был рожден атеизм, и именно Запад – место его рождения. Атеизм был неизвестен восточному христианству, пока западное богословие не проникло и в него [2]. Атеизм есть прямое следствие западного богословия. Атеизм – отрицание и отречение от злого Бога [3]. Люди стали атеистами, чтобы, закрыв глаза или подобно страусу спрятав голову, спастись от Него. Атеизм, братья, – отрицание католического и протестантского Бога. Атеизм не есть наш настоящий враг. Наш настоящий враг – фальсифицированное и искаженное "христианство".

III
Западные богословы нередко говорят о "благом Боге" (например, во Франции эпитет "добрый" почти всегда употребляется по отношению к Богу). Однако Западная Европа и Америка никогда не были убеждены, что такой благой Бог действительно существует. Напротив, они называли Бога благим в том же смысле, в каком древние греки называли благословением, например, бич и проклятие оспы, чтобы заклясть и изгнать ее. В этом же смысле Черное море было названо "гостеприимным морем", хотя на самом деле оно слыло ужасным и вероломным.
В глубине души Бог воспринимался людьми Запада как злой Судья, Который никогда не забывает даже малейшего оскорбления, причиненного Ему людьми нарушением Его законов. Эта юридическая концепция Бога, эта совершенно извращенная интерпретация божественной справедливости является ничем иным, как перенесением человеческих страстей в сферу богословия. Это было возвращение к древне-языческому процессу очеловечивания Бога и обожествления человека.
Люди, если их не воспринимают всерьез, приходят в раздражение и гнев, они расценивают это как унижение, избавиться от которого можно только местью, через преступление или дуэль. Так выражалось порочное понимание справедливости, преобладавшее в умах так называемого "христианского" общества.
Таким же образом западные христиане думали и о божественной справедливости. Бог, как бесконечное Существо, был бесконечно оскорблен непослушанием Адама. Он принял решение, что вина Адама должна в равной мере распространяться на всех его потомков, и все они должны быть приговорены к смерти за его грех, несмотря на то, что сами они его не совершали. По мнению западных богословов, божественная справедливость действует как вендетта (кровная месть): смерти достоин не только тот человек, который тебя оскорбил, но и вся его семья. И что действительно, до полного отчаяния трагично для людей, так это то, что утолить оскорбленное достоинство Бога не в состоянии ни один человек, ни даже все человечество, хотя бы и пришлось жертвовать им в течение всей истории. Достоинство Бога можно спасти только в том случае, если Он смог бы наказать кого-либо, кто обладает таким же достоинством, что и Он Сам. Поэтому для того, чтобы спасти и достоинство Бога, и само человечество, не было иного средства, кроме воплощения Его Сына, чтобы Тот, как человек, обладающий достоинством Бога, мог быть принесен в жертву для спасения чести Своего Отца.

IV
Эта языческая концепция божественной справедливости, требующей бесконечных жертв для своего удовлетворения, делает Бога нашим истинным врагом и причиной всех наших несчастий. К тому же, требовать удовлетворения за грех праотцев от людей, которые не могут нести за него никакой личной ответственности, это вовсе не справедливость [4]. Другими словами, то, что западные именуют справедливостью, должно, скорее, носить название "обида", "негодование" или "месть" в самом худшем значении этих слов. Более того, при таком, откровенно говоря, шизоидном понимании Бога, убивающего Своего Сына для удовлетворения собственной так называемой справедливости, жертвенная любовь Христа теряет всякий смысл.
Имеет ли концепция такой "справедливости" какое-либо отношение к справедливости, которую Бог открыл нам Сам? Такое ли значение словосочетание "божественная справедливость" имеет в Ветхом и Новом Заветах?
Возможно, началом ошибочной интерпретации понятия "справедливость" в Священном Писании стал его перевод при помощи греческого слова "dikaiosyne". Нельзя сказать, что такой перевод был совершенно неправильным, но это слово, будучи термином языческой гуманистической цивилизации древних греков, невольно ассоциировалось с их определенными представлениями, которые могли легко привести к искажению подлинного смысла.
Прежде всего, слово "dikaiosyne" вызывает в сознании представление о некоем равномерном распределении чего-либо, о точном соотношении, балансе. Так, человеческое общество по справедливости награждает своих достойных граждан и наказывает плохих. Это чисто человеческая справедливость, справедливость, которая имеет место в суде. Но в этом ли заключается смысл справедливости божественной?
"Dikaiosyne" есть перевод древнееврейского слова "tsedakan". Его значение – "божественная энергия, которая совершает человеческое спасение". Это значение параллельно и почти синонимично другому древнееврейскому слову "hesed" – "милость", "сострадание", "любовь", а также слову "emeth" – "праведность", "правда". Все это, как видите, находится в совершенно ином измерении по сравнению с тем, что мы обычно понимаем под справедливостью [5]. И Церковь вкладывает в понятие божественной справедливости именно этот смысл. Это то, чему в данном вопросе учили Отцы Церкви.
"Как можно называть Бога справедливым, – пишет св. Исаак Сирин, – когда читаешь отрывок о плате, данной работникам: Друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе; разве я не властен в своем делать, что хочу? или глаз твой завистлив оттого, что я добр (Мф. 20, 13-15)? Как можно именовать Бога справедливым, – продолжает св. Исаак, – когда читаешь отрывок о блудном сыне, который расточил свое состояние, живя неправедно, и все же за одно только раскаяние, явленное им, отец выбежал ему навстречу, пал на шею его и дал ему власть над всем своим богатством (см. Лк. 15, 20-22)? Не кто-то иной произнес о Боге эти слова, но Сам Сын Его засвидетельствовал это о Нем, чтобы мы не сомневались. В чем же тогда справедливость Божия? В том, что мы были грешниками, а Христос за нас умер?" [6]
Как видим, Бог не является справедливым в том смысле, в каком понимают это слово люди. Его справедливость – это великодушие и любовь, которыми Он "несправедливо" воздает нам, недостойным такого даяния, ничего не беря от нас взамен. Поэтому св. Исаак и учит нас: "Не называйте Бога справедливым, так как Его справедливость неочевидна в вещах, касающихся вас. И если Давид показывает Его справедливым и честным, Его Сын открывает нам, что Он благ и добр. Он благ, говорит Он, к злым и нечестивым" [7].
Любящий Бог благ и добр даже к тем, кто равнодушен к Нему, непослушен Ему или пренебрегает Им [8]. Он никогда не отвечает злом на зло, Он никогда не мстит [9]. Его наказания – это средства исправления, применяемые с любовью к людям, пока что-либо поддается еще исправлению и лечению в этой жизни [10]. Эти наказания никогда не простираются в вечность.
Бог создал все чистым и добрым [11]. Даже неразумные твари чувствуют, что их Создатель и Бог не является злым и мстительным, но полон любви [12]. Потому хищные звери готовы признать своим хозяином подвижника-христианина, который через смирение приобрел сходство с Богом. Они приближаются к нему не со страхом, но с радостью и с благодарной и любящей покорностью; они кивают ему головой, лижут его руки и служат ему с благодарностью.
Бог благ. Ведь Он защищает и спасает нас, даже когда мы падаем. Так неужели неочевидно, что зло и вечные муки не имеют к Богу никакого отношения? Они рождаются не по Его воле, а по воле Его разумных созданий, и Он не насилует эту волю [13]. Смерть не была дана нам Богом как кара за грех [14]. Мы сами впали в смерть в результате своего противления Богу. Бог есть жизнь, и жизнь есть Бог. Мы восстали против Бога и тем самым закрыли двери для Его милосердия, дающего жизнь [15].
"Так как Бог есть жизнь, а лишение жизни есть смерть, – писал св. Василий Великий, – значит, насколько человек удалился от Бога, настолько он стал ближе к смерти" [16]. "Бог не создавал смерти, – продолжает св. Василий, – но мы сами навлекли ее на себя... Бог же не препятствует действию тления (смерти)… для того, чтобы наша греховность не стала вечной" [17]. Св. Ириней так говорит об этом: "Отделение от Бога есть смерть, как отделение от света есть тьма… однако это не значит, что это свет наложил на слепых наказание пребывать во тьме" [18]. "Смерть, – говорит св. Максим Исповедник, – по существу есть отделение от Бога, следствием чего по необходимости явилась и смерть тела. Жизнь по существу есть Бог, Который сказал: Я есть Жизнь" [19].
Но почему смерти подвергается все человечество? Почему те, кто не грешил вместе с Адамом, умирают как Адам? Вот ответ св. Анастасия Синаита: "Мы стали наследниками проклятия в Адаме. Мы были наказаны не потому, что ослушались того божественного повеления вместе с Адамом, но потому, что Адам стал смертным; и он перенес грех своим потомкам в том смысле, что мы стали смертными, так как были рождены от смертного" [20]. А св. Григорий Палама по этому поводу утверждает: "Бог не говорил Адаму: "возвращайся туда, откуда ты взят"; но Он сказал ему: "земля ты есть и в землю ты возвратишься"… Он не сказал: "в день, в который ты вкусишь от него (древа), умри!"; но: "в день, в который ты вкусишь от него, ты, естественно, умрешь". Также и после Он не сказал: "возвращайся теперь в землю"; но Он сказал: "ты возвратишься в землю", таким образом предупреждая, истинно предупреждая (хотя и не препятствуя) о том, что случится" [21].
Мы видим, что смерть пришла не в результате повеления Бога, но как следствие того, что Адам омрачил свои отношения с Источником жизни непослушанием; Бог же по Своей благости предупреждал его об этом.
"Древо познания само по себе, – говорит св. Феофил Антиохийский, – было благом и его плоды были хороши. Не древо, как думают некоторые, заключало в себе смерть, но непослушание, ибо плоды не содержали в себе ничего кроме знания, а знание есть благо, если, конечно, его правильно использовать" [22]. Отцы учат нас, что запрет вкушать от древа познания не был безусловным, – он был временным. Адам был духовным младенцем. Не всякая пища хороша для младенцев. Некоторая пища может даже убить их, хотя взрослые сочтут ее вполне пригодной. Древо познания было посажено Богом для человека. Оно было хорошо и питательно. Но это была "твердая пища", в то время как Адам способен был усвоить только "молоко".

V
Итак, на языке Священного Писания, "справедливый" означает благой и любящий. Если мы говорим о справедливости праведников Ветхого Завета, это не значит, что они были хорошими судьями, но – добрыми и боголюбивыми людьми. Когда мы говорим, что Бог справедлив, мы не подразумеваем, что Он лишь беспристрастный судья, который только и знает, как наказать людей по справедливости, в соответствии с серьезностью их преступлений. Напротив, мы подразумеваем, что Он бесконечно благ и по Своей безмерной любви готов прощать любые преступления, любые грехи, любое непослушание, и что Он хочет спасти нас во что бы то ни стало, и никогда не воздает злом за зло [23].
В первом томе "Добротолюбия" есть изумительный текст св. Антония, который я просто обязан здесь для вас процитировать:
"Бог благ, бесстрастен и неизменен. Те, кто считают разумным и правильным утверждать, что Бог не изменяется, вполне могут спросить, как в таком случае возможно говорить, что Бог радуется о тех, кто праведен, являет Свою милость тем, кто чтит Его, и, напротив, отворачивается от злых и гневается на грешников. На это нужно ответить, что Бог не радуется и не гневается, так как и радоваться, и гневаться – это страсти. Он также не может быть подкуплен делами тех, кто чтит Его, ибо это означало бы, что Он чувствителен к удовольствию. Неправильно думать, что Божество испытывает удовольствие или неудовольствие по человеческим меркам. Бог благ, и Он всегда дарует только благословение и никогда не причиняет вреда, всегда оставаясь неизменным. Мы, люди, со своей стороны, если становимся совершенней, то через сходство с Господом соединяемся с Ним, но если не уподобляемся Ему и становимся злы, то по несходству с Ним разрываем связь и удаляемся от Него. Живя в святости, мы прокладываем себе путь к Богу; но, становясь злыми, мы делаем Его своим врагом. Не то, чтобы Бог гневался на нас по-судейски, но это наши собственные грехи препятствуют Ему пребывать в нас и делают нас доступными для демонов, которые мучают нас. И если благодаря молитве и милостыне мы получаем освобождение от грехов, это не значит, что мы тем самым расположили к себе Бога и вынудили Его измениться, но – что благодаря нашим усилиям, покаянию и стремлению к Божеству, мы излечились от наших пороков и вновь стяжали радость пребывания в благодати Божией. Таким образом, утверждать, что Бог Сам отворачивается от грешника так же нелепо, как сказать, что солнце скрывает себя от слепого" [24].

VI
Теперь, я надеюсь, вы понимаете, как оклеветан Бог западным богословием. И Августин, Ансельм, Фома Аквинский и все их ученики внесли свой вклад в эту "богословскую" клевету. И это столпы западного богословия, учителя папистов и протестантов.
Конечно, эти богословы не говорят явно, что Бог – злое, страстное существо. Они, скорее, воспринимают Бога как узника, находящегося в цепях собственной превосходящей все силы, как заложника мрачного и неумолимого закона необходимости, подобного фатуму, который управлял языческими богами. Именно эта безличная необходимость вынуждает Бога воздавать злом за зло и не позволяет Ему прощать и забывать преступления, совершенные против Его воли, если только за них не будет предложено бесконечное удовлетворение.
Здесь мы затрагиваем очень значимый вопрос, – вопрос языческого эллинистического влияния на христианство. Языческий менталитет лежал в основании всех ересей. Он был очень силен на Востоке, так как Восток был перекрестком всех философских и религиозных течений. Но как мы читаем в Новом Завете, когда умножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим. 5, 20). Так что когда разрастались ереси, православие начинало процветать. И хотя православие нередко подвергалось преследованиям со стороны власти этого мира, оно всегда выживало и торжествовало.
На Западе, напротив, языческий греческий менталитет вкрадывался ненавязчиво, без посредства явных ересей. Он вкрался в том числе благодаря многочисленным латинским текстам, принадлежащим Августину, епископу Иппонскому. Св. Иоанн Кассиан, живший на Западе чуть позже, понял, каким ядом могут послужить мнения Августина, и боролся против них. Но тот факт что книги Августина были написаны на латыни и были при этом очень объемными, не позволил греческим Отцам Церкви серьезно изучить их. Именно поэтому эти мнения не были своевременно осуждены, подобно анафематствованным на Востоке творениям Оригена.
Позже это привело к тому, что августинизм завоевал огромнейшее влияние в западной мысли и богословии. На Западе шаг за шагом греческий язык терял свои позиции, и книги Августина, написанные на латыни, то есть на языке, который там понимали, остались единственными из древних сочинений. Таким образом Запад воспринял в качестве христианского учения то, что во многих аспектах несло на себе языческие следы. Возрастание роли папы в Риме не давало возможности для здорового обсуждения этого положения дел, и в конце концов Запад погряз в гуманистической языческой мысли, которая преобладает там и до наших дней [25].
Поэтому, с одной стороны, есть Восток, который говорил и писал по-гречески, то есть на языке древних Отцов, и остался по сути Новым Израилем с его традицией мысли и Священным Преданием, и, с другой стороны, есть Запад, который забыл язык Святых Отцов и, будучи оторван, отрезан от Восточной империи, унаследовал языческую греческую традицию мысли и языческий менталитет, на основе которого позднее и было сформировано западно-христианское учение.
В реальности оппозиция между православием и западным христианством есть ни что иное как увековечение оппозиции между духовным Израилем и язычеством. Мы не должны забывать, что Отцы Церкви воспринимали себя как истинных духовных детей Авраама, что Церковь воспринимает себя как Новый Израиль, и что православные люди, равно греки, русские, болгары, сербы, румыны и т.д., сознавали, что они призваны, как Нафанаил, быть истинными израильтянами, людьми Божиими (см. Ин. 1, 47). И в то время, как это являлось действительным сознанием восточного христианства, Запад все больше становился чадом языческих гуманистических традиций Греции и Рима.

VII
Каковы же были важнейшие признаки этого расхождения между сознанием Израиля и язычеством? Я специально привлекаю ваше внимание к этому очень важному вопросу.
Итак, если Израиль верит в Творца, то язычество верит в тварь. То есть, можно сказать, что в язычестве творение обожествляется. Для язычников Бог и творение – одно и то же. Бог в язычестве безличен, Он персонифицируется лишь во множестве мелких богов.
Израиль же (а когда мы говорим об Израиле, мы имеем в виду истинный Израиль, то есть духовного наследника Авраама, тех, кто имеет веру, данную Богом Его избранным, а не тех, кто эту веру потерял; действительные сыны Авраама – это Церковь Христова, а не просто потомки по плоти, то есть еврейская нация), истинный Израиль знает, что Бог и творение – два радикально различных вида существования.
Бог – самосуществующее, личностное, вечное, бессмертное существо. Он – Жизнь и Источник жизни, Существование и Источник существования. Бог есть единственное подлинное существование [26].
Творение, напротив, не имеет существования в самом себе. Оно полностью зависит от воли Бога. Оно существует настолько, насколько того желает Бог. Оно не вечно. У него не было собственной сущности. Само по себе оно нуль, совершенное ничто. Оно и было создано из ничего [27]. Но само по себе, повторим, оно не имеет силы существования: оно продолжает существовать благодаря божественной энергии. Если гипотетически допустить, что эта любящая энергия Бога когда-нибудь остановится, то все творение, все сотворенные существа, имеющие разум и не имеющие оного, мгновенно отойдут в небытие.
Но мы знаем, что любовь Божия к Своему созданию вечна. Бог Сам открыл нам, что Он никогда не допустит, чтобы мы перешли в небытие, из которого Он некогда вызвал нас к жизни. В этом наша надежда, и Бог правдив в Своих обещаниях. Мы, сотворенные существа, ангелы и люди, будем жить в вечности, но не потому, что в нас есть сила вечности, а потому, что на это есть воля Бога, Который нас любит.
Сами же по себе мы ничто. В нас нет ни малейшей жизненной энергии, в нашей природе нет самостоятельной силы существования; та же, которая животворит нас, полностью исходит от Бога, – нашего в ней нет ничего. Мы прах земной, и когда мы забыли об этом, Бог по Своей милости попустил нам вернуться к тому, что мы есть, чтобы мы становились смиренными и на опыте познали, что мы ничто [28]. "Бог, – говорит св. Иоанн Дамаскин, – может сделать все, но не все из того, что Он может сделать, Он хочет сделать. Поэтому, хотя Бог и может уничтожить творение, Он не делает этого, потому что не хочет" [29].
В Большом Евхологионе [30], основной богослужебной книге Церкви, мы читаем: "О Боже, великий и все превышающий, Ты, Который Один имеешь бессмертие" [31]; "Ты единственный, по естеству дающий жизнь" [32]; "Ты Единый бессмертный" [33]; "Единый, бессмертный по Своей божественной природе" [34]. Это вера Израиля.
Каково же языческое учение? Язычество – результат потери связи с Богом. По причине множества грехов человечество потеряло возможность причащаться божественного Света и находиться в единстве с живым Богом. Следствием этого стало то, что люди стали воспринимать как нечто божественное творение, которое они видели перед собой каждый день. Язычество воспринимает творение как нечто самосущее и бессмертное, как то, что всегда существовало и всегда будет существовать. В язычестве боги – часть мира. Они не творили мир из ничего, они только придали форму вечно существующей материи. Материя может принимать различные формы. Формы преходящи, материя вечна. Ангелы, демоны и души людей – настоящие боги. Вечные по природе, как и сама материя, они, однако, выше, чем материя. Они могут принимать различные материальные формы в бесконечной чреде существования, но в сущности своей они остаются чисто духовными.
Так что в язычестве мы видим две фундаментальные характеристики: 1) приписывание творению божественных качеств, таких как вечность, бессмертие, самодостаточность; 2) противопоставление духовного и материального как высокого и низкого.
Язычество и гуманизм – одно и то же. В язычестве человек – это бог, так как он вечен по природе. Поэтому язычество всегда высокомерно. Это нарциссизм. Это самообожение. Все боги Древней Греции имеют языческие черты. Греческая религия и была языческим обоготворением человека. Душа человека рассматривалась в ней как самодостаточная сущность, бессмертная по своей собственной природе.
Видите, насколько преуспел в язычестве диавол, если сумел создать всеобщее убеждение, что люди являются богами и поэтому не нуждаются в Боге. Именно поэтому в Древней Греции гордость была так велика, а смирение было практически невозможно. В своей работе "Никомахова этика" Аристотель пишет: "Не испытывать возмущения будучи оскорбляемым – это знак раба низкого происхождения". Понятно, что человек, которого диавол смог убедить поверить в то, что душа его вечна по природе, никогда не сможет быть смиренным, не сможет по-настоящему верить в Бога, ведь он не нуждается в Нем, считая в соответствии со своим заблуждением богом самого себя. Поэтому Отцы Церкви, сразу поняв опасность этого безумного заблуждения, предупредили христиан, что, как формулирует это св. Ириней, "учение о том, что человеческая душа по природе бессмертна, – от диавола" [35]. Это же предупреждение мы находим у св. Иустина [36], у св. Феофила Антиохийского [37], у Татиана [38] и других.
Св. Иустин показывает, что фундаментом атеизма является вера в вечность материи и в бессмертие человеческой души. Он пишет: "Некоторые, предположив, что душа бессмертна по природе и совершенно бестелесна, верят, что хотя они и совершают что-либо злое, не будут за это наказаны, так как все бестелесное недоступно страданию, и, к тому же, если душа бессмертна, то она совершенно не зависит от Бога и ни в чем от Него не нуждается" [39].
Язычество – незнание истинного Бога, ошибочное убеждение в божественности космоса, вера в то, что природа есть настоящий бог. Этот бог безличен, он есть слепая сила (которая, однако, выше всех персональных богов), закон необходимости. В действительности же этот закон – проекция человеческих представлений о причинно-следственных отношениях, которые с математической точностью управляют материальным миром. Это проекция рационализма на природу. И эта рассудочная необходимость – подлинный верховный бог язычников. Прочие боги язычества – лишь отдельные части мира. Они бессмертны только потому, что бессмертна природа, которая есть их сущность. С точки зрения языческого сознания, человек также бог, подобный другим богам; для язычников настоящий человек – это только его душа [40], и они верят, что душа человека бессмертна сама по себе, так как она есть часть вечного и самодостаточного космоса. Так что человек – это, по их мнению, бог и мера всех вещей. Но боги несвободны. Они управляются безличным законом необходимости.

VIII
Этот языческий характер мысли смешивался с христианским учением посредством древних ересей. Это же смешение произошло позднее на Западе. На первый план было выдвинуто различие не между Богом и Его творением, а между духом и материей [41]. Душа человека стала рассматриваться как что-то вечное. Состояние человека после смерти воспринималось уже не как своего рода сон [42] в объятиях Бога, а как подлинная жизнь человека [43], к которой воскресение тел, по сути, ничего не добавляет, а потому и нужда в воскресении ставится под сомнение. Праздник Воскресения Христова, который является кульминацией всех праздников в Православии, стал отходить на второе место, так как его необходимость западным христианам была не совсем понятна, подобно тому, как она была непонятна афинянам, которые слушали проповедь апостола Павла.
Но что важнее для предмета нашего разговора, западные богословы стали воспринимать Бога как заложника необходимости, той рационалистической необходимости, которая является выражением человеческой логики. В соответствии со своими рационалистическими философскими концепциями они заявляли, что Бог не способен вступать в непосредственный контакт с низшими существами, какими являются люди. Именно это заблуждение послужило поводом к исихастским спорам, однако началось оно еще с Августина, который учил, что не Бог говорил лицом к лицу с Моисеем, но ангел.
Именно в контексте идеи о высшей необходимости, которой послушны даже боги, мы должны понимать западную юридическую концепцию Божией справедливости. Богу было необходимо наказывать людей за непослушание. Ему было невозможно миловать, так как высшая необходимость требовала возмездия. Даже будучи Сам по Себе благим и человеколюбивым, Бог не мог действовать по любви. И Он был вынужден действовать вопреки Своей любви. Единственное, что Он мог сделать для спасения человечества, – это наказать вместо людей собственного Сына и таким образом принести удовлетворение закону необходимости.

IX
Это печальный "триумф" эллинистической мысли в христианстве. К подобному по своей сути заключению пришел в свое время и Ориген. Как эллинист он должен был признать, что Бог по необходимости есть судья. Бог вынужден наказывать, мстить, посылать людей в ад. Ад – творение Бога. Ад – наказание, которого требовала высшая справедливость, то есть все тот же закон необходимости. И Бог просто вынужден ему подчиниться. Богу не позволено прощать. Высшая сила, сила необходимости, не позволяет Ему любить безусловно. Однако Ориген был вместе с тем и христианином и все же сознавал, что Бог исполнен любви. Но как можно признать Бога любящим, если Он способствует вечным страданиям людей? Если Бог – причина ада по необходимости, тогда аду, по необходимости же, должен быть положен предел, иначе невозможно будет признать Бога благим и любящим. Эта юридическая концепция Бога, согласно которой Он является орудием некой высшей безличной силы, божества, имя которому "необходимость", логически ведет и к другой крайности – к признанию апокатастасиса, то есть "упразднения ада и восстановления всех", иначе мы вынуждены будем допустить, что Бог жесток.
Но греческий языческий менталитет не мог осознать, что причина ада – не Бог, но сами люди – Его создания – разумные существа, обладающие свободой. Если же Бог не был действительно свободен, и Им управляла некая высшая необходимость, то как же могли бы быть свободны созданные Им существа? Разве мог Бог даровать им то, чем не обладал Сам? Идеи же абсолютно бескорыстной и свободной любви языческий менталитет постичь был не в состоянии.
Однако свобода – это наивысший дар, данный Богом Своим созданиям, ибо только в свободе может зародиться ответная любовь. Для греков-язычников этот дар был непостижим. Они просто не могли себе представить, что кто-либо из разумных существ сможет сказать "нет" всемогущему Богу. По их мнению, никто не в силах противиться воле Всесильного. Если допустить, что Бог всемогущ, значит, и милость Его должна быть непреодолима. Люди просто не способны избежать ее. Отсюда следует, что те из них, которые лишены милости Божией, лишены ее потому, что Сам Бог по Своей воле не явил ее им. Так что потеря Божия милосердия, которая является вечной духовной смертью или, другими словами, адом, есть в таком случае акт, полностью зависящий от Бога. Именно Бог наказывает этих людей, лишая их Своей милости, не позволяя ей освятить их. То есть Сам Бог – причина вечной духовной смерти тех, кто проклят. Проклятие – акт, осуществляемый Богом, акт Божией справедливости, точнее жестокости, акт необходимости.
В результате Ориген приходил к выводу, что если мы хотим остаться христианами, если мы хотим продолжать верить в то, что Бог благ, мы должны признать, что ад не вечен, но будет иметь предел, несмотря даже на сказанное в Священном Писании и веру Церкви. Это фатальное, абсолютно логическое заключение. Если Бог – причина ада, ад должен иметь конец, иначе Бог – злой Бог.
Ориген, как и все подобные ему рационалисты, был не способен понять, что приятие или отвержение Божественной милости полностью зависит от самих разумных существ; что Бог, как Солнце, никогда не перестанет светить в равной мере и на праведных, и на грешных, но разумные существа, однако, совершенно свободны в том, чтобы принимать или отвергать Его милосердие и любовь; что, наконец, Бог по Своей истинной любви не принуждает Свои создания принимать Его насильно, но всецело уважает их свободное решение [44]. Он не удаляет Своего милосердия и Своей любви ни от одного из разумных существ, несмотря на их различное отношение к этому бесконечному милосердию и этой любви, – именно в этом различии граница между раем и адом. Любящие Бога счастливы в общении с Ним, ненавидящие Его несчастны, так как, несмотря на свою ненависть, вынуждены жить в Его присутствии, и нет такого места, где можно было бы избежать этого всепроникающего присутствия божественной любви. Рай или ад зависят от того, как мы будем принимать любовь Божию, будем ли мы отвечать на нее любовью или же ненавистью. Это критическая разница, и эта разница полностью зависит от нас, от нашей свободы, от нашего внутреннего выбора, от совершенно свободного отношения, на которое не влияют внешние условия и факторы нашей материальной и психической природы. Духовное самоопределение – не внешний акт, но внутреннее движение, исходящее из глубины сердца. Это движение обусловлено не нашими грехами самими по себе, но отношением к этим грехам, как это ясно видно из примера с мытарем и фарисеем или из примера двух разбойников, распятых вместе с Христом. Эта свобода, этот выбор, это внутреннее отношение к нашему Создателю – сокровенное ядро нашей вечной личности, это самая глубинная наша характеристика, и именно она делает нас тем, кем мы являемся; это наше лицо в вечности – светлое или темное, любящее или ненавидящее.

X
Нет, братья мои, к несчастью для нас, рай или ад не зависят от Бога. Если бы их реальность зависела только от Бога, нам нечего было бы бояться. Чего можно бояться перед лицом абсолютной Любви? Но это, повторю, не зависит от Бога. Это полностью зависит от нас, и в этом вся трагедия.
Бог хочет, чтобы мы были в соответствии с Его образом вечно свободными. Он бесконечно уважает нас. Это – любовь. Без уважения нельзя говорить о любви. Мы люди именно потому, что мы свободны. Если бы мы не были свободными, мы оставались бы только наделенными интеллектом животными, но не людьми. И Бог никогда не отнимет у нас дар свободы, который делает нас тем, кто мы есть.
Это означает, что мы всегда будем только тем, кем хотим быть сами – друзьями или врагами Бога. В нашей глубинной сущности не может быть какого-либо изменения, которое не зависело бы от нашей свободы. Более или менее серьезные изменения возможны только в земной жизни, – изменения в нашем характере, убеждениях, – но все эти изменения есть только выражение во времени нашей глубинной вечной сущности. И эта сущность действительно вечна. Поэтому рай и ад также вечны. Ибо не может быть никакого изменения в том, чем мы в действительности являемся. Наши временные свойства, сама история нашей земной жизни зависят от многих внешних факторов, которые исчезают со смертью. Но наша подлинная личность не случайна, она не зависит от изменяющихся и исчезающих вещей. И это наша истинная сущность. Она остается с нами, когда мы спим в могиле, и будет нашим действительным лицом при воскресении. Она вечна.

XI
Св. Иоанн Лествичник говорит в своей книге, что перед совершением греха демоны внушают нам, что Бог снисходительный друг человека, а после падения убеждают, что Он неумолим. Это хитрая ложь диавола: убедить нас, что все зло в нашей жизни причиной своей имеет расположение или нерасположение Бога, что все зависит от того, простит Он нас или накажет. Желая сначала ввести нас в грех, а затем заставить потерять надежду освободиться от греха, бесы ищут любой возможности, чтобы представить Бога то как без разбора прощающего все грехи, то как ни чем неумолимого.
Большинство христиан, даже православных, попали в эту ловушку. Они воспринимают Бога как ответственного за то, чтобы либо прощать нас, либо наказывать. Это, братья мои, ужасная ложь, которая способствует тому, что большинство людей теряют вечную жизнь. Происходит это, в основном, потому, что, думая о божественной любви, люди успокаивают себя тем, что Бог простит им все, ведь Он всегда любящий, Он всегда прощает, Он всегда на стороне человека.
Однако дело ведь не в юридическом прощении, а в самом грехе. Грех – это то, что никогда не прощает и никогда не является другом человека. Мы же, увы, никогда не относимся к греху так, как были бы должны. Грех разрушает нашу душу независимо от любви Божией. Грех – это, прежде всего, уводящий от Бога путь. Грех воздвигает стену между нами и Богом. Грех калечит наши духовные очи и делает нас неспособными видеть божественный Свет.
Демоны стремятся заставить нас мыслить о нашем спасении или нашей вечной духовной смерти исключительно в юридических категориях. Они хотят, чтобы мы думали, что и спасение, и вечная смерть – это вопрос, решение которого зависит только от Бога.
Нет, братья, мы должны проснуться, чтобы не быть потерянными для Царства Небесного. Наше вечное спасение или наша вечная смерть зависят не от воли и желания Бога, а от нашей собственной решимости, от выбора нашей свободной воли, которую Бог бесконечно ценит. Будучи убеждены в силе божественной любви, не дадим, однако, одурачить себя. Опасность исходит не от Бога, она исходит от нас самих.

XII
Многие скажут: "Разве само Священное Писание не говорит о гневе Божием? Разве не Сам Бог обещает, что накажет нас или простит? Разве не написано, что Он награждает тех, кто усердно ищет Его (Евр. 11, 6)? [45] Разве Он не говорит, что месть исходит от Него, и что Он отплатит за зло, причиненное нам? Разве не написано, что страшно попасть в руки Бога живого"? [46]
Св. Василий Великий в своей беседе, названной "О том, что Бог не виновник зла", говорит следующее: "Но говорят, если Бог не виновен в зле, то почему же сказано: Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия (Ис. 45, 7). И еще говорится: Ибо сошло бедствие от Господа к воротам Иерусалима (Мих. 1, 12). И: Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? (Ам. 3, 6). И в великой песне Моисеевой сказано: Я – и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю, и никто не избавит от руки Моей (Втор. 32, 39). Но для разумеющих глубинный смысл Писания ни одно из этих мест не заключает в себе обвинения Богу в том, что Он будто бы виновник и творец зла. Ибо Сказавший: Я есть тот, Кто создает свет и тьму, объявляет через это о Себе как о Создателе вселенной, а не как о творце зла… Он производит бедствия – означает, что Бог преобразует зло и приводит к лучшему, чтобы оно, перестав быть злом, приняло в себя свойства добра" [47].
Св. Исаак Сирин пишет: "Очень часто Священное Писание говорит о многих вещах и в нем используются многие имена в переносном смысле… те, у кого есть ум, понимают это" [48].
Св. Василий в той же 36-й беседе дает объяснение таких выражений Св. Писания: "Сказано так потому, что страх наставляет простых людей, и это справедливо не только в отношении последних, но и вообще всех нас. После нашего падения мы нуждаемся в страхе, чтобы сделать хоть что-нибудь полезное и благое для себя и других. Чтобы понять Св. Писание, говорят Отцы, мы должны иметь в сознании его цель – наше спасение и приведение нас шаг за шагом к познанию Творца и нашего собственного негодного состояния" [49].
Но то же Св. Писание в других местах объясняет нам более точно, кто есть истинная причина наших бедствий. В книге Иеремии (2, 17-19) мы читаем: Не причинил ли ты себе это тем, что оставил Господа Бога твоего в то время, когда Он путеводил тебя? …Накажет тебя нечестие твое, и отступничество твое обличит тебя; итак познай и размысли, как худо и горько то, что ты оставил Господа Бога твоего и страха Моего нет в тебе, говорит Господь Бог Саваоф.
Вообще, Св. Писание говорит на нашем языке, на языке, который мы понимаем в нашем падшем состоянии. Как говорит св. Григорий Богослов, "в соответствии с нашим собственным пониманием мы дали наши определения Богу" [50]. А св. Иоанн Дамаскин поясняет далее, что сказанное в Св. Писании "о Боге телесным образом говорится символически… имеет некоторый сокровенный смысл, посредством того, что свойственно нашей природе, научающий нас тому, что превышает нашу природу" [51].

XIII
Тем не менее, следует признать, что наказания, посылаемые нам Богом, все же существуют (точнее сказать, это – вред, причиняемый нам диаволом, а Богом лишь попускаемый). Но эти наказания носят, что называется, педагогический характер. Они имеют своей целью наше исправление в этой жизни или, по крайней мере, исправление тех, кто может получить урок на нашем примере и исправиться из страха. Есть также наказания, которые уже не имеют целью чье-либо исправление, а просто пресекают порок, прекращая существование тех, кто его распространяет или передает по наследству, чтобы спасти землю от вечного разложения и полного распада. Таков был случай с Потопом во времена Ноя и случай с разрушением Содома [52].
Все эти наказания действуют и имеют свой смысл лишь в нынешнем извращенном порядке вещей; они не простираются за пределы этой тленной жизни. Их цель – исправить то, что можно исправить, изменить наше духовное состояние к лучшему, пока еще можно что-то изменить в этом изменчивом мире. После всеобщего Воскресения уже не может быть никаких изменений. Вечность и неподверженность порче – состояние неизменных вещей. Тогда уже не будет никаких изменений, но лишь развитие в том состоянии, которое было выбрано свободными личностями; вечное и бесконечное развитие, но не изменение. Изменения самого духовного направления уже не будет, не будет возврата.
Окружающий нас мир изменяется вследствие своей поврежденности. Новые же Небо и Новая Земля, которые Бог сотворит после Второго Пришествия, не будут подвержены тлению, они будут вечны и неизменны. Так что в этом новом мире не может быть исправления. Потому и педагогические наказания больше не понадобятся.
Любое наказание в вечности, если бы оно исходило от Бога, могло бы быть только актом мести, продиктованным одной лишь ненавистью, без какого-либо благого намерения или цели, а потому неподобающим для благого существа. То есть если мы воспринимаем ад как наказание, исходящее от Бога, то мы должны или допустить, что это совершенно бессмысленное наказание, или признать, что Бог – бесконечно злое существо. Как говорит св. Исаак Сирин, "тот, кто применяет наказания в педагогических целях, чтобы улучшить здоровье, наказывает с любовью, но тот, кто ищет мести, лишен любви. Бог наказывает с любовью, а не защищая Себя; Он хочет возвысить Свой образ (человека), и не гневается на него долго. Эта любовь праведна, и она не изменяется как страстная в самозащиту. Человек, который мудр и праведен – подобен Богу, так как он никогда не наказывает другого в отместку за зло, но только чтобы исправить его, или чтобы другие имели страх" [53].
Итак, как мы видим, Бог наказывает, пока есть надежда на исправление. Поэтому вопрос о Божием наказании после всеобщего Воскресения уже не имеет смысла. Ад не есть наказание от Бога, но самоосуждение, приговор самому себе. Как говорит св. Василий Великий, "адские муки не имеют своей причиной Бога, но нас самих" [54].

XIV
Можно было бы, однако, настаивать, что Священное Писание и Отцы всегда говорят о Боге как о великом Судье, Который в день Последнего Суда наградит тех, кто был послушен Его воле, и накажет ослушавшихся ее (см. 2 Тим. 4, 8).
Что же это за суд, если понимать его не в человеческом, а в божественном смысле? Что есть суд Божий? Бог есть Истина и Свет. Божий суд – ни что иное, как наше соединение с Истиной и Светом. "Книги" будут раскрыты (ср. Отк. 20, 12). Что это за "книги"? Это наши сердца. Наши сердца будут пронизаны всепроникающим Светом, исходящим от Бога, и тогда обнажится все, что в них сокрыто. Те сердца, в которых будет сокрыта любовь к Богу, увидев божественный Свет, возрадуются. Те же сердца, которые, напротив, таили в себе ненависть к Богу, будут, принимая в себя этот пронизывающий Свет Истины, страдать и мучиться, так как они ненавидели его всю свою жизнь.
Так что не Божие решение будет определять вечную участь людей, не Божия награда или наказание, но то, что было сокрыто в каждом сердце; то, что было в наших сердцах в течение всей жизни, будет обнажено в день Суда. Это обнаженное состояние – называйте его наградой или наказанием – зависит не от Бога, оно зависит от любви или ненависти, которые царствуют в наших сердцах. В любви заключено блаженство, в ненависти – отчаяние, горечь, мука, печаль, злоба, тревога, смятение, тьма и все прочие внутренние состояния, которые и составляют ад.
Свет Истины, Божия благодать, то есть божественные энергии, в день Суда, когда уже никто не будет зависеть от тленных условий существования, изольется в одинаковой мере на всех людей. В этом отношении не будет никаких различий. Разница в вечной участи будет зависеть не от Того, Кто дает, но от тех, кто воспринимает. Солнце равномерно, без различия светит и на здоровые, и на больные глаза. Здоровым глазам солнечный свет доставляет радость, с его помощью они ясно видят красоту окружающего их мира. Больным глазам больно от солнечного света, они страдают, хотят спрятаться, – спрятаться от того же света, который доставляет великое наслаждение тем, чьи глаза здоровы.
Но в вечности избежать божественного Света будет невозможно уже никому. Во время земной жизни такая возможность была. После всеобщего Воскресения, когда все творение будет обновлено, Бог будет везде и во всем. Его любовь, Его Свет будут обнимать все. В мире не будет уже ни одного уголка, не просвещенного Богом, как это было в этой тленной жизни, в царстве князя мира сего [55]. Царство диавола будет сокрушено всеобщим Воскресением и Бог вновь вступит в совершенное обладание Своим творением [56]. Любовь облачит все в Свой священный Огонь, который вновь изольется от Престола Божия, словно река, орошающая рай. Но эта же река Любви будет жечь тех, в чьих сердцах ненависть. Потому что Бог наш есть огонь поядающий (Евр. 12, 29). Так, тот же самый огонь, который очищает золото, поедает дерево. Драгоценные металлы блестят в нем как солнце, а мусор сгорает, испуская черный смрадный дым. Одни просветляются, другие меркнут. В одном и том же горниле сталь сияет как солнце и плавится, в то время как глина темнее и затвердевает...
Итак, различие – в человеке, не в Боге. Различие это определяется свободным выбором человека, выбором, который Бог уважает. Божий суд – это обнажение той сокровенной реальности, которую представляет собой человек.

XV
Так, св. Макарий Великий пишет: "И подобно тому как царство тьмы и грех сокрыты в душе до дня Воскресения, когда и тела грешников облекутся в тьму, которая сейчас таится в их душах, также и Царство Света, божественный образ, Сам Иисус Христос, таинственно освящающие души святых, в которых они царствуют уже в этом веке, скрыты от внешних глаз… до дня Воскресения; но тогда и тела святых облекутся в одеяние Света Господня, который сейчас таится в их душах; и тело будет царствовать вместе с душой, получившей в наследие Царство Христа, упокоевающейся и просвещаемой вечным Светом" [57].
Св. Симеон Новый Богослов говорит, что не то зачтется человеку, что он делает, а то, кто он есть: подобен ли он Иисусу Христу, Господу нашему, или же совершенно отличен от Него. Он говорит: "В будущей жизни христианин не будет испытываем на предмет того, отрекся ли он от всего мира ради любви Христовой, или раздал ли он свое имущество бедным, воздерживался ли он и соблюдал ли пост накануне праздников, или молился ли он, сокрушался ли и оплакивал ли свои грехи, или делал ли он что-либо еще доброе в своей жизни, но он будет тщательно испытан, имеет ли он со Христом сходство такое, как сын со своим отцом" [58].
Св. Петр Дамаскин пишет: "Мы все в равной мере получаем божественное благословение. Но некоторые из нас, принимая огонь Божий, то есть Его слово, становятся мягкими как пчелиный воск, в то время как другие подобно глине каменеют. Если мы не желаем принимать Бога, Он не принуждает никого из нас, но подобно солнцу Он посылает Свои лучи и освещает весь мир, и тот, кто хочет Его созерцать, созерцает, того же, кто не хочет созерцать Его, Он не принуждает к этому. Так что никто не несет ответственность за недостаток света, кроме тех, кто не хочет им обладать. Бог создал солнце и глаз, а видеть или не видеть солнечный свет, человек свободно решает сам. То же самое справедливо и в данном случае. Бог всем посылает свет знания, словно солнечные лучи; вместе с тем Он дает всем нам и дар веры, словно глаз. Тот, кто хочет получить знание через веру, поддерживает ее собственными трудами, мы же говорим, что Бог благоволит ему, дает ему знание и силу" [59].

XVI
Я думаю, что мы пришли к правильному пониманию того, что есть вечный ад и что есть вечный рай, и кто в действительности несет ответственность за это разделение.
На иконе Последнего Суда мы видим нашего Господа Иисуса Христа восседающим на троне. Справа от Него – Его друзья, благословенные мужи и жены, жившие по закону Его любви. Слева от Него мы видим Его врагов – всех, кто прожил свою жизнь в ненависти к Нему, хотя многие из них были внешне благочестивы и благоговейны. А посреди – истекающая из трона и разделяющая первых и вторых огненная река.
Что есть эта огненная река? Есть ли это орудие мучения? Есть ли это сила возмездия, исходящая от Бога, чтобы сокрушить Его врагов? Нет, ничего подобного. Эта огненная река – та самая река, которая истекала из Эдема, чтобы орошать рай (см. Быт. 2, 10). Это река благодати Божией, которая от начала орошала святых Божиих. То есть это поток Божией Любви, изливающийся на Его создания.
Любовь есть огонь (каждый, кто любил, знает это). Бог есть Любовь, и в этом смысле Он есть Огонь. Огонь попаляет всех тех, которые не являются огнем, и делает сияющими тех, кто сами есть огонь (ср. Евр. 12, 29). Бог множество раз являлся в виде огня: Аврааму, Моисею в горящем кусте, израильскому народу, когда указывал ему путь в пустыне в виде огненного столпа, когда покрывал скинию Своей славой в виде сияющего облака (Исх. 40, 28-32), и когда проливал огонь на вершину горы Синай. Бог был явлен как пресветлый огонь и на горе Преображения. Сам Он сказал: Я пришел послать огонь на землю (Лк. 12, 49), то есть, можно сказать, любовь, ибо, как говорит св. Иоанн Лествичник, "любовь – источник духовного огня" [60].
Святой Дух сошел на головы апостолов в виде огненных языков. Двое из апостолов после того, как Христос явился им, признались: Не горело ли сердце наше, когда Он разговаривал с нами? Христос сравнивает веру с горящей свечой. Св. Иоанн Предтеча говорит в своей проповеди, что Христос будет крестить людей Святым Духом и огнем. И верно, Господь Сам сказал: Я пришел послать огонь на землю, и как Я хочу, чтобы он уже возгорелся (Лк. 12, 49-50).
Действительно, самый ощутимый признак веры – теплота сердца; поэтому говорят о горячей вере или вере, возбуждающей теплоту сердца. И если признак веры – сердечное тепло, признак неверия – холод. "Вы хотите знать, имеет ли человек веру или нет? Если от его глаз, слов, манер исходит тонкое тепло, – будьте уверены, в его сердце живет вера. Если же вы чувствуете холод, исходящий от всего его существа, это означает, что в нем нет веры, что бы он ни говорил. Он может вставать на колени, может смиренно склонять голову, может кротким голосом изрекать поучения, но от всего этого будет исходить только леденящий холод, от которого ваша душа окоченеет" [61].
Св. Исаак Сирин говорит, что "рай – это любовь Божия, в которой содержится блаженство всех блаженств", и что "древо жизни – это божественная любовь" [62]. "Не обманывайте себя, – говорит св. Симеон Новый Богослов, – Бог есть огонь, и когда Он пришел в мир и стал Человеком, огонь этот излился на землю, как Сам Он говорит об этом; этот огонь ищет вещества – то есть нашего благого произволения, чтобы, соединившись с ним, воспламениться; и в тех, в ком этот огонь зажжется, он разгорается в великое пламя, достигающее Небес... это пламя сначала очищает нас от страстей, а затем оно становится в нас пищей, и питьем, и светом, и радостью и делает нас самих светлыми, поскольку мы соединяемся с Его светом" [63].
Бог есть любящий огонь, и Он есть любящий огонь для всех – и праведных, и грешных. Однако, различие состоит в том, как сами люди принимают этот огонь любящего Бога. Св. Василий говорит, что "огненный меч был помещен у райских врат, чтобы охранять путь к древу жизни; он был неприступным для неверных, обжигающим их, и, напротив, легко доступным для верных, просвещающим их небесным светом" [64]. Один и тот же любящий огонь просвещает тех, кто отвечает любовью на любовь, и обжигает тех, кто отвечает на любовь ненавистью. Рай и ад – это одна и та же Божия река, один и тот же огонь божественной любви, который пронизывает всех одной и той же благотворной энергией без различия и недостатка. Одна и та же живительная вода становится вечной жизнью для верных и вечной смертью для неверных; для первых – это источник блаженной жизни, для вторых – вечного удушья, вечных мук; рай для одних и ад для других. Не сочтите это странным. Сын, любящий своего отца, будет счастлив в его объятьях, но если сын ненавидит отца, его объятия станут для него мукой. Для исполненного ненависти человека любовь, изливающаяся на него, уподобляется горящим углям, сыплющимся на его голову.
"Говорю же, – пишет св. Исаак Сирин, – что мучимые в геенне поражаются бичем любви! И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение большее всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания. Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией. Любовь есть порождение ведения истины, которое (в чем всякий согласен) дается всем вообще. Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой. И вот, по моему рассуждению, геенское мучение есть раскаяние. Души же горних сынов любовь упоявает своими утехами" [65].
Бог есть любовь. И если мы действительно верим в эту истину, мы должны сознавать, что Бог не может ненавидеть, наказывать, мстить. Как говорит авва Аммон, "любовь не может ненавидеть кого бы то ни было, не может осуждать, проклинать, огорчать, испытывать к кому бы то ни было отвращение. Это касается как верного, так и неверного, иноверца, грешника, блудника и вообще всякого нечестивца; более того, истинная любовь сильнее возгорается именно о душах грешников, и немощных в благочестии, и нерадивых, она о них сильнее печалится, и горюет, и сокрушается, она более чем праведникам сочувствует злым и грешным, подражая в том Самому Христу, Который первыми призывал их к Себе, ел с ними и пил. Таким образом показывая, чт'о такое есть истинная любовь, Он учил нас, говоря: Будьте благими и милосердными как Отец ваш Небесный, и как Он посылает дождь на добрых и злых и повелевает солнцу светить для праведных и неправедных, также и тот, кто имеет подлинную любовь, всем сострадает и за всех молится" [66].

XVII
Теперь, если кто-то смущен и не понимает, как это возможно, что любовь Божия распространяется на грешников и тем самым обрекает эти жалкие и несчастные существа геенне огненной, позвольте пояснить это на примере Евангельской притчи о блудном сыне, точнее – на примере его старшего брата (см. Лк. 15; 11-32).
Разве не имел он участия в состоянии своего отца? Разве не всё в этом состоянии принадлежало и ему? Неужели он был лишен отцовской любви? Не сам ли отец приходил к нему, умоляя принять участие в радостном пире? Что же делало его несчастным, что изнутри сжигало его горечью? Разве кто-то ему в чем-нибудь отказал? Почему же он не радовался возвращению своего брата? Почему не имел он любви ни к отцу, ни к брату? Не собственная ли внутренняя злоба была причиной его несчастья? Разве не из-за нее он оказался в аду? И что был этот ад? Было ли это какое-то удаленное место? Применялись ли там какие-либо орудия пытки? Разве не продолжал он жить в доме своего отца? Что же отделяло его от ликующих домочадцев, если не его собственная ненависть и злоба? Разве отец или хотя бы брат перестали его любить? Не из-за этой ли любви все сильнее ожесточалось его сердце? Не окружающая ли радость печалила его? Разве не пылало его сердце ненавистью и к отцу, и к брату, ненавистью к их взаимной любви?
Это и есть ад: отрицание любви, плата за любовь ненавистью, огорчение при виде невинной радости, сердечная злоба в ответ на окружающую любовь. Это – вечное состояние всех проклятых.
Их все горячо любят. Они приглашены на радостный пир. Они могут жить в Царстве Божием, на Новой Земле и Новом Небе. Никто их не изгоняет. Даже если б они и захотели уйти, они не могли бы ни удалиться из этого Нового Творения Божия, ни скрыться от присутствия всепроникающей божественной Любви. Возможно, единственным выходом для них будет укрыться от своих братьев и искать мучительного одиночества, забвения вдали от них. Но скрыться от божественной Любви они не смогут. И что еще мучительнее для них, так это то, что в Новом Творении Бог будет для своих созданий всем.
Св. Григорий Нисский говорит: "В настоящей жизни мы неразрывно связаны с многочисленными реалиями этого мира, такими как время, пространство, местоположение, воздух, пища и питие, одежда, солнечный свет, свет лампы и многие другие жизненно необходимые вещи, ни одна из которых, однако, как бы много не значила, не есть Бог; но то благословенное состояние, которое мы надеемся обрести, не будет иметь нужды ни в одной из перечисленных вещей, но вместо этого Само Божество станет для нас всем, распределяя Себя соразмерно нашим нуждам. Из Священного Писания ясно, что Бог для тех, кто этого достоин, становится и местом, и домом, и одеждой, и едой, и питием, и светом, и богатством, и царством, то есть всем, что только можно наименовать и о чем только можно помыслить, чтобы сделать нашу жизнь блаженной" [67].
В новой вечной жизни Бог будет всё во всем (ср. 1 Кор. 15, 28), не только для добрых, но и для злых, не только для тех, кто любит Христа, но и для тех, кто Его ненавидит. Но как же ненавидящие Бога будут мучиться, получая всё из десницы Того, кого они не могут выносить? О, какое это мучение, – вечное мучение, вечный огонь, непрестанный зубовный скрежет!
Отойдите от Меня, проклятые, в неугасаемый внутренний огонь ненависти [68], говорит Господь, ибо Я алкал вашей любви, но вы не дали ее Мне, Я жаждал вашего блаженства, но вы не напоили Меня им, Я был заключен в темницу Моей человеческой природы, но вы не посетили меня в Моей Церкви. Отныне вы свободны идти туда, куда ведет вас ваше злое произволение, – прочь от Меня, в муку ненависти ваших сердец, чуждую Моему любящему сердцу, которое даже не знает, что такое ненависть к кому бы то ни было. Вы свободны, так удалитесь от Моей любви в вечную муку вашей

Размер шрифта

A- A A+